В первые годы двадцатого столетия Роберт Грейниер, человек, чьими инструментами были топор и лом, надолго покидал свой дом. Его работа уводила его вглубь лесов, где он валил сосны и ели, и к насыпям будущих железных дорог, где он укладывал тяжёлые шпалы и возводил опоры мостов. Месяцы сменялись месяцами в этом неустанном труде. На его глазах преображалась земля — вырубленные просеки, новые стальные пути, перекинутые через реки переправы. Но он видел и другое: изнурительную цену этого прогресса, которую платили такие же, как он, рабочие и люди, приехавшие издалека в поисках заработка. Их потом, усталость и тихое сопротивление становились такой же частью пейзажа, как пни и рельсы.
